Я не до конца придерживаюсь понятия о боге как о чём-то существительном: это скорее метафора более широкого и глубокого понимания всего, что можно также обозначить как бытие или саму природу мироздания, вселенскую бесконечность или абстракцию, — и что, в общем, недалеко находится друг от друга и также не является более простым вариантом в своём определении. Но для меня лично это даёт более чёткое представление при описании реальности исходя из моего прошлого, когда я изучал более «физические» науки. Также нужно сказать, что я не до конца принимаю идеи гностицизма и скорее склоняюсь к агностицизму. Я относительно недавно понял, пришёл к некоторым выводам, о которых начал говорить другим, что самопознание и саморазвитие есть путь к собственному осознанию до масштабов не имеющих ограничений, который даёт нам глубокое понимание себя, нашего места в мире и самого мира. Но каждый сам должен пройти этот путь и дать ответы на все фундаментальные или другие важные вопросы, которые мы перед собой поставили. И даже вопрос, не имеющий ответа, но заданный в верном, нужном направлении, уже может являться ответом или его частью, что будет также являться развитием, ведь это будет приводить к новым озарениям, мыслям и вопросам, — и это может происходить бесконечно, как и сам процесс развития, что есть его суть. Нельзя достигнуть единой точки истинности, потому что в противном случае само понятие, как и сам процесс развития, стали бы ненужными, и без чего наше существование и сама реальность стояли бы под большим вопросом своей возможности в принципе. Только через самопознание можно взрастить в себе мудрость просвещённого, оно же — явление сверхсознательного, что также принято называть божественной связью или открытием бога в себе самом, хотя я тщательно стараюсь избегать подобных терминов, так как считаю их неверно интерпретируемыми.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...