Насколько раньше я был глуп в своих материалистических взглядах и, как прочие глупцы, искал какие-то доказательства о Боге где-то снаружи, в недосягаемом далеке, а Он всё время находился внутри меня, где искать и не думал. Как и зачем можно доказать суть Бога, если ты в себе этого не имеешь, не видишь, не находишь? В том и дело, что никак. Ведь это — ощущение и понимание высших благородных чувств и мыслей, направленных на благо человека и мир; это просто безграничное ощущение любви, в конце концов. Бог — это квинтэссенция благородства, высших, светлейших ценностей. Это — идеал всего хорошего, и даже выше этого! Это — направленное благожелание, совестливое созидание добра ради добра, бескорыстно и смиренно, с мягким чувством родителя к своему ребёнку. Что же здесь нужно доказывать? Это просто нужно в себе иметь, и взращивать, и развивать так же, как и умение читать, писать, ходить и говорить. Но это лишь минимум того, что делает нас человеком, поэтому необходимо расти и развиваться дальше, чтобы стать по-настоящему человеком, а не просто животным, которое научилось различать слова и кушать суп ложкой. Либо быть хорошим и добрым человеком целенаправленно, с чистыми и искренними желаниями стремиться к свету и наконец обнаруживать его, согревая свою душу и души близких людей, либо возвысить свой разум, считая своё скудное знание великим, и в итоге зазнаться, возгордиться этим и заблудиться, пытаясь во мраке искать Бога, — или вовсе бродить бесцельно, считая, что жизнь и должна быть такой пустой и несчастной.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...