Зачем же разумно стремиться к боли? Это, кажется, было бы странным желанием, равносильное тому, что, зная о невозможности познать всё, продолжать пытаться достигнуть невозможного. Стоит ли растрачивать свою жизнь в таком случае? В силу естественного ограничения никто не может знать многого, поэтому можно заключить, что все знают примерно одинаково, если не вдаваться в детали и специфические вопросы, понимание которых зависит от посредственных параметров и в основе своей составляют обычный опыт, накопленный конкретной практикой. Поэтому чрезмерное стремление к познанию мне кажется лишь подменой того, в чём мы себя ограничили, что сами себе запретили, иначе не смогли бы познавать и направлять дополнительные усилия в мышление. Но опять-таки в итоге мы вновь будем вынуждены возвращаться к началу, к своему естеству, и это не попытка спрятаться за невежеством, даже если это может казаться так, а лишь значит — начать мыслить «чисто» и существовать своей исходной сутью: не искусственно, без других надуманных ранее примесей, не обманывая себя своим же умом. Даже понятие бога было введено человеком как скрытое желание возвысить самого себя до того, чего он не в состоянии достичь, — но человек всё же приближает себя к этому, и что кажется мне в некотором смысле чем-то заносчивым. И хоть много прекрасного и благородного в этом скрывается также, но лишь в качестве компенсации за своё внутреннее, а может быть, и внешнее уродство.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...