Молодым людям хочется самоутверждаться, и это не есть какое-то ранее никому неизвестное откровение. Их жизнь только «закипает» и они ищут возможности собственной реализации, где бы их самих и их возможности оценили по максимуму, хоть эти возможности ещё «сырые» и только-только раскрываются, тем самым растрачивая иссякаемый запас энергии на самоопределение, что, казалось бы, вполне естественно. Но копаясь в мусоре человеческих мыслей, нам — молодым и взрослым — кажется, что мы стали со временем лучше понимать себя, и останавливаемся: кажется, что самоопределение уже случилось, и то, что мы есть теперь, — это наше истинное «мы», и от подобных убеждений застреваем в пучине собственного невежества. Необходима смелость продолжать, как энергичным юнцам, без страха перед будущим идти вперёд, чтобы становиться ещё цельнее, яснее и понятнее самим себе. И это не просто этап взросления, а всецелый путь жизни — стремление к самопознанию.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...