Я уважительно отношусь к памяти, но просто пытаюсь свободно рассуждать на тему истории Второй мировой войны, когда русские солдаты, русские люди гибли, как говорят сегодня, за наше будущее, и благодаря чему мы теперь имеем возможность жить и чему теперь обязаны. Но если переместиться непосредственно на базовый уровень восприятия происходящего, то становится ясно, что все те люди сражались в первую очередь за свою собственную свободу, за свои собственные жизни, и уже после — за целостность своего государства и народа. Выбора не было — либо умереть, либо сражаться. Вот и вся доблесть победы. О будущем или чём-либо ещё, на самом-то деле, думать было попросту некогда. Помимо этого стоит учесть, что за той отвагой и мужеством русских солдат-победителей также скрывалась и некая безысходность, ведь они должны были только побеждать — это было требованием, долгом, обязанностью и даже принуждением. Жизнь человека имела (и по сей день имеет) сравнительно небольшое значение и находилась (и по сей день находится) в тисках постоянного давления со стороны государственности, однако была необходимость в том, чтобы дисциплинировать народ, мобилизовать его, ведь в ином случае войны было не выиграть. Так или иначе, победа эта оказалась не Божьим промыслом, и потому возвеличивание этого события указывает также на то, как громко звучали бы триумфальные фанфары с противоположной стороны, если бы победа эта оказалась в руках проигравших; тогда бы вся эта история была повёрнута вспять и была бы по-своему не менее правдива, благородна и красноречива.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...