Сегодня простой рабочий, с которым я встретился в дверях магазина, придерживая на своих плечах большой и тяжёлый деревянный поднос с хлебом, помог мне открыть дверь и пропустил вперед, сказав добрым голосом: «Проходи, брат». Человек этот был не русской национальности, и было понятно, что он является представителем другой культуры и религии, но в этих словах скрывался голос общей веры, и ни его, ни меня не смутило сказанное, ведь все люди воистину братья и сёстры, живущие на одной земле, и мудр тот, кто это понимает и живёт с этим искренне в сердце. В такие моменты на душе действительно становится особенно хорошо. И будь я чуть смелее, менее застенчив, менее скромен, более открыт людям, ну или будь я в чуть более лучшем расположении духа, то ответил бы не молчанием, а тем, что действительно прозвучало и разлилось в душе моей: «Спасибо, брат». В такие моменты и проверяется наша доброта и забота, наше милосердие и великодушие, потому спасибо таким людям, которые способны порой случайному встречному обратиться как к собственному брату, что внушает большую надежду и уверенность на совершение подобных же поступков с нашей стороны, даже если они хоть и кажутся малозначительными, но способные нести в себе нечто очень важное и действительно ценное, невещественное, ведь всё это ради приумножения всеобщей любви и взаимоуважения.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...