Мне кажется, что смерть играет со мной и дразнит меня. Я постоянно вижу её, как она отнимает чужие жизни, никого не жалея и никого не спрашивая, заставляя меня просто наблюдать, — но знаю, что она придёт и за мной в тот самый момент, который я предсказать не могу. Этот момент всегда будет не тот, каким я могу его себе представить, и наступит он неожиданно — именно тогда, когда я так сильно полюблю жизнь, что мне будет горько покидать её, а не как сейчас, когда я вынужденно наблюдаю за смертью и показываю своё к ней безразличие.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...