Случайный человек

Когда тебе вырвали сердце и бросили его иссыхать намертво, то не остаётся ничего другого, как наблюдать. Что бы ты ни делал, что бы ты ни думал, где бы ты ни искал ответа или не взывал о помощи — всё тщетно. Всё, о чём тебе остаётся мечтать, это лишь бы скорее наступила смерть — но и она не приходит, дразня собой, показывая, что она рядом, забирая одного за другим, кроме тебя. Тебе настолько невыносимо, ведь даже смерть отрицает тебя и смеётся в лицо, а ты просто наблюдаешь за происходящим, называя это своей жизнью, являясь заложником этого мира нескончаемых страданий.

Бог — это высший нравственный идеал, наш праведный родитель, кладезь мудрости и любви, к чему мы непременно должны стремиться. Но и потому Бог это Бог, что находится выше наших всяческих стараний и всегда будет оставаться недосягаемым для нас, насколько глубоко бы мы не понимали эту Божественность, нам, казалось бы, неприсущую.

Строгость нужна человеку, чтобы быть достойным.

Вся моя искренность идёт на потеху людям, как корм для свиней, которые жрут без толку и без разбору. Пусть тешатся же! Меня нет в самом себе — уже давно пустая оболочка.

Человек сгинет, и не останется от него и следа, кроме тех дел, что он вершил на земле. И чем добродетельнее эти дела, тем ближе они к Богу и потому сохраняются в мире и живут дальше, передаваясь от одного поколения к другому. И только в этом бессмертие заключается — что передаётся некое одно состояние, которое каждый может в себе познать и признать высшим, Божественным.

Остаться в истории человечества — это великий позор, а не великое достижение.

Конечно же мне свойственны противоречия и ошибки, ведь я — человек.

Я действительно не знал, что могу жить иначе — что я вообще имею право на жизнь. Всё это время меня словно не было, и не знал я о том, что могу иметь желания и испытывать какие-то новые виды ощущений, доселе мне неизвестных, которыми, как оказалось, все люди давным-давно живут и которые имеют. Странное чувство... Словно вышел из пустоты и познаю вещи в первый раз.

Не нужно пытаться искать себе подобно мыслящих — это напрасно. Наверняка мы найдем в других то, что оттолкнёт нас от них, поэтому лучше молчать и держаться на расстоянии, в одиночестве. Противоположность же мы не потерпим, ведь она способна нас разрушить, особенно если мы едва смогли создать себя заново.

Моему стремлению к нравственному идеалу препятствует моё нелучшее суждение о человеке как живом существе со всеми его пороками и добрыми качествами; последние же даны нам от Бога. И в этом заключается противоречие — потому что нельзя переступить через человека, чтобы стать ближе к Богу.

Как же был наивен, что позволил себе думать, будто бы могу быть склонен к лучшему, доброму, возвышенному, простому и смиренному, когда сам весь исхожу из малодушия, эгоизма и цинизма. Люди, — а я один из них, — часто даже не осознают своего притворства и того, как далека от них правда. Вся наша искренность мелка, словно ручей, и потому нужна смелость, чтобы зайти дальше, в более глубокие воды, где и открывается нам вся полнота и глубина искомой правды.

Раньше были какие-то особенные миры: в них было больше самобытности, культуры были разнообразны, красивы и величественны. А теперь, в какую страну не попади, везде одни и те же, сплошные и одинаковые, серые каменные джунгли с полуразваленными остатками из загадочного прошлого.

Тяжелый путь становится легче, если понимаешь, что он тяжёлый сам по себе и лёгкости не бывает — разве что душевной. То есть мы подталкиваем себя принять данность, вместо того чтобы забываться в плодах своих иллюзий относительно лёгкости жизни. Кто довольствуется тем, что добыто без труда, тот вряд ли придёт к чему-либо существенному и вряд ли тем самым познает лучшее — но вместе с тем и худшее. В любом случае в рамках нашей единственной жизни и этого уникального жизненного опыта, разве это не есть глубоко насыщенная прожитая жизнь во всех смыслах? А иначе зачем это всё?

С Богом, конечно, нам открывается некая часть знания, но эта часть лишь крупица. Мы в полном неведении входим в этот мир и в полном неведении покидаем его. Единственно верно, что без Бога это существование было бы невыносимо.

Всё, что возводится в абсолют, — либо бог, либо смерть. Нас это либо устраивает, либо нет. Всё зависит от того, насколько искренни мы в своих стремлениях поиска истины и правды. Всё человеческое есть ложь, и потому человеку лучше бы вообще молчать. Когда мы говорим, что не знаем, мы говорим правду — и уже приближаемся к истине тем самым.

Моя задача — находить ответы, а не быть ответом.

Информационный век, век просвещения, стал веком потребления. Чего только не делают, чтобы удивить зрителя и завлечь к себе — всё стало сплошным шоу. А ведь всегда нужна шумиха какая-нибудь, чтобы скрыть настоящее.

Человек — паразит по своей сути. Не достоин он Бога на самом-то деле, потому что только и делает, что срамит Его.

Так, может, не стоит эта сознательность того? Сами приколачиваем себя в углы гвоздями тягучих рассуждений — а могли бы мы едино беситься в бесстыжей бессознательности, не зная в этом чувства вины. И это вовсе не вопрос ухода от ответственности, а вопрос — не обманываю ли я себя?

В желании познать смерть самое главное не забываться, потому что нельзя проникнуть в смерть сознательно, чтобы попытаться понять её, изучить и затем вернуться обратно к жизни — этот путь только в один конец. А жадное желание всё-таки усердствовать в этом может привести разве что к гипнофобии.

Как можно наказать невежду за то, что ему неведомо? Ведь не поймёт он, за что его наказывают, и недоразумение это будет вполне искренним относительно его существа. А наказание и так его уже нашло — потому что не ведает он, и оттого тычется, как слепой котёнок, из угла в угол, мучаясь и страдая тем самым, что уже должно быть ему простительно. Те же, кто видит сперва желание проучить и наказать невежду, чем пожалеть, попытаться полюбить и принять, тот также уже обречён и также находится в неведении, вне Бога.

Человек, человек да человек. Столько разговоров об этом существе, так часто произносится это слово из наших уст — не обойти стороной самих себя никак. А между тем, если бы меня спросили, то я бы человека в последнюю очередь упомянул, где ему и место. Так что же это такое? — Дитя Вселенной, паразит на теле Земли, человек.

Сегодняшний мир людей — это такой мир, где каждый жадно потребляет блага и довольствуется огромным разнообразием и доступностью, а привыкнув ко всему этому окружающему его обилию, высоко задирает нос, ведь это весь мир служит ему, а не он миру. Да, они имеют деньги и могут если не всё, то многое себе позволить — удовлетворить не только свои нужды, но и развлечь себя, погрузить себя в мягкотелость и разврат, заполняя себя тем, что на самом деле не может заполнить человека по-настоящему, ведь это всё выветривается, словно духи. В итоге получается, что ходит пугало в дорогих одеждах, но всё также лишь набитое соломой.

Мы даже в одном народе не можем жить мирно и дружно — как же мы хотим жить дружно и мирно со всем миром во всём мире? Как же придёт мир и спокойствие на землю, если два человека, говорящих на одном языке, понять друг друга не могут, злобятся и даже убивают друг друга?