Ну прости же ты меня, что я подвёл тебя, что не оправдал твоё доверие и твоих надежд, ведь был я в пьяном бреду и незнании, малодушии; глупо жил, эгоистично, безответственно. Пить я бросил навсегда с тех пор и теперь всех людей вокруг отучаю от этого дела. Разве не видишь, как долго и много я мучился и продолжаю мучиться, и как сильно изменился в уме и лице, что в самоизгнании и одиночестве уже начал просто гнить заживо и молить о смерти, как о единственном спасении и единственной надежде найти прощение.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...