Случайный человек

Как-то один человек сказал мне: «Заведи себе девушку». Я подумал: «Это что, вещь? Или какой-то домашний питомец?» Часто можно услышать, что «заводятся вши», поэтому тут можно подумать, что женщина — это паразит, которого мужчина сам себе приручает; либо же это что-то нежелательное, от чего необходимо избавиться.

Женщины малюют себя красками, чтобы стать привлекательнее, но они тем самым вводят других в заблуждение относительно своей внешности. В то же время это обусловлено тем, что женщине необходимо привлекать к себе внимание, чтобы в конечном счёте исполнить свою миссию: успокоить вульву, насытить яйцеклетку, удовлетворить свою матку, дать плод. Нельзя пренебрегать естественными физическими свойствами вещей в мире, чтобы понять причины того или иного. Из всего этого же я делаю выводы, что мудрая женщина не станет пользоваться макияжем, так как это противоречило бы разумению, отрицающему подлог. Однако в дикой природе подобные приёмы естественны; но всякую пестроту братьям нашим меньшим придаёт сама природа, люди же научились вводить в заблуждение искусственно. Кроме того, даже среди мужчин нередко пользование макияжем, а в некоторых странах и народах это считается даже частью важных традиций и ритуалов. Тем не менее я восстаю против всякого обмана, а не естественных явлений.

Я во всём оказался второсортным или даже третьесортным, хотя амбиции мои меня укачивали в лучах недостижимого. Неужели ни в чём я так и не оказался первым или лучшим, и не ради тщеславия, а ради собственного понимания, что я хоть на что-то способен? Ведь до сих пор кажется: всё, что не достигается до столь высокой, воображаемой и желанной отметки, — это удар по гордости.

Время решает всё за нас. Наши ряды редеют — но мы остаёмся. Мы держимся за мачту наших сплетённых судеб. В нас есть мужество, будь кто хоть отважным или трусом, и на общем корабле жизни мы все вершим своё дело и ищем правды и любви.

Я действительно не знаю, как мне быть. Я не чувствую себя удобно, вернувшись (отчасти вернувшись). Мне проще и лучше быть в тени — безымянным, отсутствующим. Я бы не хотел быть неискренним...

Рассуждаю о себе в третьем лице: «Очередное существо, поставленное перед фактом своего существования и неминуемой смерти».

Мой порядковый номер из того списка, кто был, есть и будет в этой реальности, мне, к сожалению, неизвестен. Но я знаю, что он есть.

Я рассуждаю о жизни; а кто захочет мне запретить это, значит, будет желать моего небытия, — тот убийца.

Человек способен стать своеобразной религией, если посвятит жизнь только самому себе; и способен стать богом, если посвятит жизнь другим.

Иметь собственный взгляд на жизнь — значит подвергать себя смертельной опасности, ведь это непременно будет провоцировать других, чтобы вы либо изменили себе, либо вас вовсе не стало, потому что можете быть и, скорее всего, будете кому-либо не угодны.

Не нужно бояться иметь собственный взгляд на жизнь. Не нужно бояться вообще, если действительно желаешь умереть.

Кому-то может показаться, что я от кого-то что-то скрываю... Самому интересно: что бы я мог в себе ещё скрывать?

Родители — это личная трагедия каждого.

Думал, что понимаю о Боге что-то, а оказалось — совсем ничего не понимаю; либо понимаю только то, что мне нужно.

Не нужно пытаться размышлять над моими мыслями и искать в них смысл, пытаться связать в нечто целое, ведь даже у меня самого это не получается.

Произошло то, что меня беспокоило, — это невозможность больше быть искренним. Теперь накладывается на мои слова потустороннее — нет меня личного, нет морального, душевного, нужного, доброго, во что стоило бы окунать своё сознание. Вместо этого — какая-то писанина о каких-то абстрактных вещах. Для меня это и является избеганием реальности — ведь указывается моё имя. Значит, я должен скрываться, быть в тайне, чтобы мысль была чистая.

Люди уверены, что обладают смыслами: они находят смыслы, какие-то утверждения, убеждают себя, живут этим, отталкиваются от этого и так далее. Но всё это лишь варианты, которые мы (люди) перебираем в своих головах и которых на самом деле ещё больше. И в то же время в них нет смысла, разве что если это не отражается на самом обществе и без чего нельзя было бы строить что-то основательное для развития; хотя в мире, как мы можем знать из истории, всё всегда подвергается разрушению и новообразованию. Естественно, что во всём этом должен быть порядок, иначе человеческое общество превратилось бы в хаос. Стандарты и нормы призваны сохранить некий импульс, создать некий единый поток для человека и общества в несении ответственности за свои действия. По-настоящему свободен тот, кто не ищет в этом всём ответов: такой находится на передовой ощущения ума в жизни, то есть в интимном соприкосновении с реальностью; такого не тревожит ничто, хотя он и не желает физических притеснений; в то же время он ...

Я словно окунаюсь в противоположности: то во свет, то во тьму; то в счастье, то в отчаяние. Я просто пытаюсь понять, как мне лучше. И каждое из всех моих состояний по-своему правдиво, имеет свою правдивую философию и, самое главное, эмоциональную основу.

Когда вы примерно предполагаете, о чём могут говорить о вас за вашей спиной, то вы, скорее всего, окажетесь правы; ведь никто другой, кроме вас, лучше всего понимает, что можно, а чего нельзя сказать о вас самих. Но даже неправда — это то, что нас описывает.

Я изменчив, так как мой разум открыт. Мне всегда нужна альтернатива, чтобы лучше корректировать свой путь. И даже если есть истины милые моей душе, мой разум находит в них изъяны и рушит их, чтобы не чувствовать себя ограниченным; в крайнем случае отступает назад, к регрессии или абстракции. Мне в любом случае не стыдно признавать свою неправоту, но и потому убеждения и убеждение для меня — это тяжкий груз ответственности и важности: ведь необходима точность, как в хирургии, чтобы не допустить ошибок и не сделать худо.

Желание выжить естественно, поэтому часто мы бездействуем и боимся покидать свою зону комфорта, своё насиженное гнездо, — разве что бунтуем против смерти в своих словах. Ну а те, кто отважился быть слишком открытым миру и динамично с ним взаимодействует, — скорее не храбрые, а безрассудные. Рассудок не станет подвергать себя риску. В ином случае он, вынуждая себя ложными убеждениями, совершит над собой насилие. Человеческое сознание — одно из немногих явлений в мире, пытающееся сохранить само себя. Всё остальное же пребывает в пустоте.

Во мне нет смелости не избегать себя... Любые проявления гордыни, смешанные с пониманием о себе самой и другими проявлениями сущности человека, подразумевают оттеснение себя — находящееся в этой части гордыни, — к изгнанию и самобичеванию, чтобы высвобождать контуры более разумного.

Любой человек, не живущий нравственно, более склонен к разврату и блуду.

Ну почему же так, что даже самая жалкая и мерзкая тварь имеет право на жизнь и возможность заполнить собой мир, своим существованием, своей деятельностью, в отличие от меня — вынужденный ограничивать себя и мучить, всячески ущемлять ради чужого блага. Нет, мне не сложно сделать доброе дело, но я вынудил себя оставить все свои естественные потребности и желания в угоду недосягаемых идеалов, то есть остался в итоге ни с чем. Ранее я объяснял это тем, что «сгину я без следа — и чёрт со мной». Теперь же мне кажется, что моё естественное и единственное право на жизнь попрано — а это возмущает справедливость. С другой стороны, это также можно растолковать как отречение от царства небесного ради царства земного; правда, не царства я желаю, а просто не чувствовать скованности в своей жизни, словно парализованный, — именно так я себя ощущал.

Ну прости же ты меня, что я подвёл тебя, что не оправдал твоё доверие и твоих надежд, ведь был я в пьяном бреду и незнании, малодушии; глупо жил, эгоистично, безответственно. Пить я бросил навсегда с тех пор и теперь всех людей вокруг отучаю от этого дела. Разве не видишь, как долго и много я мучился и продолжаю мучиться, и как сильно изменился в уме и лице, что в самоизгнании и одиночестве уже начал просто гнить заживо и молить о смерти, как о единственном спасении и единственной надежде найти прощение.

Это не вы играете какую-то роль в моей жизни, а я в вашей. Я называю себя манипулятором сознания, мыслительным хамелеоном и даже профессиональным актёром, хотя мне сцен в фильмах не давали. Мой эгоизм как огромная глыба, способная раздавить даже меня самого, — туда никому не проникнуть. Я же говорю вам прямым текстом, что я — плохой человек. Не доверяйте мне и даже не обращайте на меня внимания; ведь только там, в изгнании и одиночестве, я превращаюсь в добродетель, благочестие, любовь. Таким образом, я призываю смотреть издалека и не приближаться. Меня и правда угнетают люди, ради которых я пытаюсь жить. Они мне мешают, кажется, делать хорошие дела, хотя я понимаю, что скорее это они сделали больше хорошего для меня. ...Ну не понимаю я! Не понимаю! Что мне делать? Убиться? Да я и так уже наполовину мёртв: всё, что от меня осталось, не может даже иметь каких-то там увлечений, радостей жизни и не предавать Бога.

Пример из жизни. Два человека. Один открыто говорит о Боге, но делами едва ли подкрепляет; другой же держит в себе, но непрестанно исполняет Божью волю. Из этого можно заключить вывод, что первый желает прославиться за счёт Бога, какие бы при этом правдивые и мудрые слова ни лились из уст его; другой же аккуратен с Богом и не плещет попусту, прямо действует во славу Его и не ищет похвалы.

Сам же я не способен к великим идеям. Всю жизнь я побирался лишь чужими. Всё, что пережёвано моим сознанием, выплюнуто на тарелку бытия и забыто.

Мне стало интересно, что в действительности я внёс от самого себя во все эти строки, что писал и пишу? Я уже даже и забыл, что значит мыслить самому и что такое собственное мышление вообще, покуда я так тесно переплетён с миром.

Необходимость в постоянстве — это желание обезопасить себя, иметь крепкую основу для защиты своей деятельности или её отсутствия.