Я пытался говорить с людьми моложе меня, пытался донести до них, как мне кажется, разумные мысли, чтобы не заблудились они по жизни и не свернули на дорогу скверную, и этим самым смогли уберечь самих себя от многих недугов и мучений. Но кто же думает о нравственности в свои 16 лет? Порой мне кажется, что каждый человек должен пройти одни и те же этапы жизни, связанные с трудностями и страданиями, чтобы понять смысл счастливой и разумной жизни. Увы, не многие проходят эти испытания: кто-то отчаивается и теряет надежду, кто-то просто ломается, как прут об камень, и из-за своей слабости они становятся беспомощными перед обстоятельствами, ввергающими их во все тяжкие. И к сожалению, часто можно увидеть, как далеко человек уходит от жизни праведной, считая свою бессмысленную и пустую жизнь естественной. Но нет нужды и смысла в том, чтобы винить кого-то в этом — это было бы весьма неверно, к тому же я и сам далёк от жизни праведной, сколько бы я ни посвящал себя этому пути. Единственно верно, что всякий человек грешен, и если человек понимает это — в первую очередь свою греховность, — то он будет всеми силами стремиться стать лучше, будет пытаться очиститься от всего дурного, чтобы стать добродетелью и передать другим понимание иного пути существования, нацеленного на всё то хорошее, что ему известно. Таковы были и мои намерения.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...