Борьба с самим собой — это двустороннее действие, разрывающее нас на части, а не делающее нас чем-то целым. Но и абсолютное соглашательство, как и абсолютное отрицание, неприемлемо в силу своей слепоты. В итоге выход лишь один: воспарить над умственным безумием, которому мы постоянно предаёмся, называя это мышлением. Но процесс мышления нельзя остановить сознательно — за этим стоит только смерть, и в её обители нам нет места. Становится очевидным, что мы брошены в этот мир, чтобы погрузиться в собственное безумие.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...