Выставлять свои обнаженные тела на всеобщее обозрение — обычное бесстыдство, вызывающее и влекущее собой похоть, а за похотью всегда стоит страдание. Нужно же иметь хоть какое-то чувство собственного достоинства и уважения к себе и не выставлять всё на показ, не быть бездушной куклой для возбуждения чужих животных желаний, надеясь при этом в подобном поведении порой и на личную выгоду, что можно также назвать обычной торговлей телом, она же есть просто иная форма проституции. Если уж так сильно хочется привлекать к себе внимание, то не срамотой и наготой, а хорошей и правильной жизнью, скромностью, вдохновляющими мыслями и добрыми поступками — вот в чём красота.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...