Я часто довожу до того сам, чтобы у другого человека не осталось другого выбора, как оставить меня в покое, отказаться от меня. Для меня это — желание найти подтверждения своему мировоззрению о том, что я никто и не имею права на жизнь, ведь все от меня отворачиваются, и что я, в общем, заслужил то, что имею, и потому могу сетовать на жизнь без угрызений совести. И вот я мучаю чужой разум, насилую его, принуждаю, дотошно вываливаю на него знаки, угнетающие его, вызывая желание действительно отвернуться, потому что терпеть это невыносимо или же в этом нет смысла. Таким образом я выставляю себя подобным уродом, коим я, может, и являюсь, по причине неважно какой, чтобы не нести ответственности перед отказом от самого человека, то есть перекладываю это на другого, вынуждаю его так поступить со мной. Для меня же лучше, когда от меня самого отказываются, по крайней мере, я к этому привык, хоть и сам выступаю тому причиной. Я уже действительно забыл или не знал вовсе, как же должно быть хорошо на самом деле... Но не угнетать себя хочу, а показать суть человеческую, вскрыть настоящее, — показать, что все образы насчёт меня у людей обманчивы, как и вообще наши образы насчёт других, чтобы поставить другого перед экзистенциальным вопросом: что с этим делать? Сможешь ли ты теперь любить меня или общаться со мной,  зная, что я такое? А ведь я мог бы играть для тебя удобную и привлекательную роль, но это значило бы, что я обманщик, манипулятор, — и ведь сам в конце концов устал бы от этого, а твоё развлечение и воодушевление закончилось бы разочарованием, как и я сам изначально был разочарован в самом себе.