Дело в отношении, а не в личных качествах. Никто не знает, кто на что горазд, пока не происходит судьбоносное событие. Равнять всех по себе не стоит. Не может быть в мире двух одинаковых людей; даже близнецы разные по своему содержанию. А в то же время каждый раскрывается только благодаря другим, а не вопреки другим — перешагивая, не замечая, скрываясь за маской силы и бесчувственности. Этот мир не разлетелся в щепки лишь благодаря людям доброй воли, а кто-то в своих словах даже и не заметил, что мог вытереть об них ноги. Так где же уважение? Но его нет — гордыня увлекла. И потому чувство презрения возникает, что не уважение стало, а пресмыкание с чередой самохвальства.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...