Для меня то, как я проживаю свою жизнь, — не часть спектакля, не какое-то очередное шоу, но самое что ни на есть глубинное отрицание её. Мне нет нужды казаться кем-то. Мне даже не хочется себя видеть в отражении. Поэтому если я начну пытаться жить полноценно в самом что ни на есть обывательском понимании, то это определённо будет ложью. Правда всегда нуждается в сокрытии, чтобы таковой и оставаться. Ложь — это мир, в котором всегда жили люди.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...