Мы в любом случае не можем быть одновременно во всём: нас разорвало бы в клочья, если бы пытались так делать. Есть необходимость направить себя в жизнь, в узкую тропинку наших жизненных желаний, всеми силами достигая космической правды, даже не смотря на то, что эта среда бездыханна; стремиться в любви одинаково, что к жизни, что к смерти; закрыть глаза с двух сторон, не пытаясь подглядывать; соединять противоположное, а не быть разделёнными.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...