Мне ведь что-то нужно от жизни, а я пытаюсь сделать вид, что это не так. Но — втиснуться в привычный порядок вещей значит вступить в конфронтацию с тем, что в нём есть, чтобы получить своё. Мне же конфронтация не по душе: не желаю конфликтов и борьбы, мне лучше уступить и остаться ни с чем. Во мне мало нужды, и я до какого-то момента действительно считал, что не имею такой тяги к жизни, чтобы чего-то желать и яростно сражаться за это, тем самым отстаивая свои притязания жизни. Я мог быть обманут самим собой, убедив себя, что всё это именно так — и во что мне, на самом деле, тяжело поверить до конца, — потому что знаю, что есть места чудные и находятся они именно в духовном плане. Разве это не так? Вполне возможно, что я мог просто упасть на колени перед своими слабостями и начать жить тем самым так, в чём прежде разочаровался. Не думаю, что в ограничении не получил бы своё или не получал, но получил бы ровно столько, сколько нужно и сколько действительно желаю. Гордыня нужна нам, чтобы иметь границу с миром, за которую лучше ни одной из сторон не переходить, иначе вспыхивает гнев или происходит унижение.
Я бы хотел, чтобы после моей смерти никаких следов и памяти обо мне не осталось. Я не хочу продолжать существовать в виде чьих-то воспоминаний и свидетельств, которые указывали бы на моё былое присутствие в этом мире. Я не желал даже этой жизни, а уж её дериватов подавно. От этой мысли мне становится особенно больно, что я не могу забрать собственные остатки с собой, дабы стать навсегда забытым и неизвестным, стать тем, кого никогда не было. Но если те памятные фрагменты, которые бы говорили о том, что некогда существовал я, будут погребены и навсегда утрачены, то таким образом я уровняю это несправедливое уравнение, в котором я был вынужден против собственной воли принять это бытие, стать фактической вещью доступной любому наблюдателю. И раз мне предстоит умереть, то пусть эта смерть будет абсолютной и тотальной, поэтому необходимо всеми возможными способами стереть из времени следы своего существования, как устраняют улики после преступления, чтобы смерть стала столь же полноценной, ...